кандидат медицинских наук, доцент кафедры детской эндокринологии
MD, PhD
аспирант
MD
кандидат медицинских наук, доцент кафедры детской эндокринологии
MD, PhD
кандидат медицинских наук, доцент кафедры детской эндокринологии
MD, PhD
доктор медицинских наук, заведующий кафедрой лучевой диагностики детского возраста
MD, PhD, professor
доктор медицинских наук, профессор кафедры детской эндокринологии
MD, PhD, professor
доктор медицинских наук, заведующий кафедрой детской эндокринологии, декан педиатрического факультета
MD, PhD, professor
Обоснование. Продолжается обсуждение проблемы дифференциальной диагностики конституциональной задержки пубертата (КЗП) и гипогонадотропного гипогонадизма (гипоГ) у мальчиков, что объясняется схожими этиопатогенетическими механизмами и клинической картиной данных состояний.
Цель: уточнить дифференциально-диагностические критерии КЗП и гипоГ у мальчиков.
Методы. В исследование включено 56 мальчиков 14,4±0,7 года с 1 стадией полового развития по Таннер (G1P1-3/объем гонад <3 см3). В исследование не вошли пациенты с гипергонадотропным гипогонадизмом (гиперГ), получающие лечение половыми стероидами или гонадотропинами в предшествующие 12 мес, пациенты с эндокринными/соматическими заболеваниями, влияющими на половое развитие. При первичном обращении оценивали антропометрические показатели, костный возраст, объем гонад, концентрацию гормонов в сыворотке крови, результаты диагностических тестов с аналогом гонадотропин-рилизинг-гормона (ГнРГ) и хорионическим гонадотропином человека (ХГч). Критерием гипоГ считали объем яичек <3 см3 по истечению двух лет наблюдения. В зависимости от данного критерия, пациентов разделили на две группы: КЗП (n=50) и гипоГ (n=6).
Результаты. Пациенты с КЗП, в отличие от мальчиков с гипоГ, исходно значимо больше отличались от целевого роста (Me SDS –1,8 и –0,4 соответственно, р=0,02), имели значимо меньший костный возраст (Ме SDS –2,5 против –0,2, р=0,03), значимо больший объем гонад (Ме 1,9 см3 и 0,5 см3, p=0,0003) и концентрацию в сыворотке крови ингибина В (Ме 142,3 и 31,3 пг/мл, p=0,00009), лютеинизирующего гормона (ЛГ) (Ме 1,1 и 0,1 мЕд/мл, p=0,0002), фолликулостимулирующего гормона (ФСГ) (Ме 1,9 и 0,2 МЕ/л, p=0,00007) и max ЛГ (Ме 18,9 и 0,6 мЕд/мл, p=0,00007), значимо больший коэффициент max ЛГ/ФСГ (Ме 2,3 и 0,4, p=0,0002) по результатам теста с аналогом ГнРГ и Δ тестостерона (Ме 14,4 и 1,1 нмоль/л, p=0,0001) по данным теста с ХГч. При оценке дискриминационной способности методов дифференциальной диагностики КЗП и гипоГ, базальная концентрация ЛГ ≥0,3 мЕд/л продемонстрировала чувствительность 86%, специфичность 100%, коэффициент max ЛГ/ФСГ ≥1 – чувствительность 92%, специфичность 100%, Δ тестостерона ≥2,7 нмоль/л – чувствительность 98%, специфичность 100%. При этом, max ЛГ ≥3,5 мЕд/мл, ФСГ ≥0,5 МЕ/л, ингибин В ≥58 пг/мл имели 100% чувствительность и специфичность в диагностике КЗП у мальчиков.
Вывод. Таким образом, базальное содержание ингибина В ≥58 пг/мл, ФСГ ≥0,5 МЕ/л, ЛГ ≥0,3 мМЕ/мл, так же, как и max ЛГ ≥3,5 мМЕ/мл, коэффициент max ЛГ/ФСГ ≥1,0 по результатам теста с аналогом ГнРГ и Δ тестостерона ≥2,7 нмоль/л по результатам теста с ХГч являются высокоточными дифференциально-диагностическими критериями КЗП и гипоГ у допубертатных мальчиков.
BACKGROUND. The problem of differential diagnosis of constitutional delay of puberty/CDP and hypogonadotropic hypogonadism/HH in boys is discussed, as boys have similar genetic mechanisms and appearance.
AIMS: to determine accuracy of the criteria for the differential diagnosis of CDP and HH.
MATERIALS. The study included 56 boys 14.4±0.7 years old with delayed puberty (G1P1-3/testicular volume <3 сm3). We excluded patients with hypergonadotropic hypogonadism, treated with sex steroids or gonadotropins for 12 months, with endocrine/somatic diseases affecting puberty. At the first visit, we evaluated anthropometric data, bone age, testicular volume, hormones and the results of the gonadotropin-releasing hormone test (GnRH) agonist test and the human chorionic gonadotropin test (hCG) test. The HH was defined by a testicular volume <3 сm3 after 2 years follow-up. The patients were divided into two groups: the first group with CDP and testicles ≥3 cm3 (n=50) and the second group with HH and testicles <3 cm3 (n=6).
RESULTS. At the first visit in boys with CDP corrected target height was less (Me SDS –1.8 vs –0,4, р=0.02), bone age was less (Ме SDS –2.5 vs –0.2 р=0.03), testicular volume was more (Ме 1.9 vs 0.5, p=0.0003), hormones were significantly higher, such as LH (Ме 1.1 vs 0.1 mIU/ml, p=0.0002), FSH (Ме 1.9 vs 0.2 IU/l, p=0.00007), inhibin B (Ме 142.3 vs 31.3 pg/ml, p=0.00009), max LH (Ме 18.9 vs 0.6 mIU/ml, p=0.00007), max LH/FSH (Ме 2.3 vs 0.4, p=0.0002) on the GnRH agonist test and Δ testosterone (Ме 14.4 vs 1.1 nmol/l, p=0.0001) on the hCG test than in boys with HH. The LH ≥0.3 mIU/ml had 86% sensitivity, 100% specificity; max LH/FSH ≥1 – 92% sensitivity, 100% specificity; Δ testosterone ≥2.7 nmol/l on the hCG test – 98% sensitivity, 100% specificity for differential diagnosis of CDP and HH in boys. However, max LH ≥3.5 mIU/ml on the GnRH agonist test, FSH ≥0.5 IU/l, inhibin B ≥58 pg/ml had 100% sensitivity and specificity for diagnosis of CDP.
CONCLUSIONS. The inhibin B ≥58 pg/ml, LH ≥0.3 mIU/ml, FSH ≥0.5 IU/l or max LH ≥3.5 mIU/ml, max LH/FSH ≥1,0 on the GnRH agonist test, Δ testosterone ≥2.7 nmol/l on the hCG test have an excellent accuracy for the differential diagnosis of CDP and HH in prepubertal boys with delayed puberty.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.