С целью анализа информативности новой классификации ВОЗ по идентификации йоддефицитных состояний (1994 г.) проведено исследование характера зобной эндемии в Орловской области России. В 1992—1996 гг. обследовано 2103 детей в 3 сельских районах, 2 из которых загрязнены малыми дозами радиации в результате аварии на Чернобыльской АЭС. В наиболее загрязненном районе (5—15 Ки/км2 по ,37Cs) при легком дефиците йода (ДЙ) частота зоба (43) и нарушений тиреоидной функции у новорожденных (НТФН) соответствуют тяжелой эндемии, а медиана тиреоглобулина крови (МТГ) повышена умеренно. В менее загрязненном районе (1—5 Ки/км2) при аналогичном уровне ДЙ, 43 и МТГ встречаемость НТФН оказалась менее выраженной (умеренной). В незагрязненном районе, несмотря на более очевидный ДЙ и сопоставимое увеличение МТГ, установлена минимальная (легкая) напряженность зобной эндемии и НТФН. Таким образом, во всех районах обнаружено несоответствие тяжести анализируемых йоддефицитных индикаторов фактической выраженности йодной недостаточности. Эти различия предполагают возможное участие в формировании зобной эндемии в обследованном регионе наряду с ДЙ и других струмогенных факторов. Установление присутствия последних в окружающей среде необходимо для объективизации причин и тяжести эндемического процесса, а также для разработки дифференцированных подходов к профилактике и лечению массовой тиреоидной патологии у населения в условиях радиационного загрязнения.
The incidence of endemic goiter in the Orel district of Russia has been studied in order to assess the informative value of the new WHO classification for identification of iodine deficiencies (1994). A total of 2103 children living in three rural regions, two of which were polluted with low-dose radiation after the Chernobyl accident, have been examined in 1992-1996. The incidence of goiter and thyroid dysfunction in the newborns corresponded to grave endemia, and the median of blood thyroglobulin was moderately increased in the region with the highest pollution (5 to 15 Ci/km2 for 127Cs), characterized by a slight iodine deficiency. In a less contaminated region (1 to 5 Ci/km2) with a similar level of iodine deficiency, incidence of goiter, and median of blood thyroglobulin the incidence of thyroid dysfunction in the newborns was moderate. In a pure region, despite a more evident iodine deficit and a compatible increase of the median of blood thyroglobulin, the incidence of endemic goiter and thyroid dysfunction of the newborns was the minimal. Hence, the values of the analyzed iodine deficit indicators did not correlate with the actual iodine deficiency in all the regions examined. These differences suggest a possible contribution of strumogenic factors other than iodine deficit to the formation of goiter endemia in the examined district. The detection of these factors in the environment is needed for objective evaluation of the causes and severity of the endemic process and for the development of differentiated approaches to the prevention and treatment of thyroid abnormalities in the population exposed to radiation.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.