С целью оценки возможности использования суточного ритма секреции АКТГ для определения адекватности заместительной терапии первичной хронической надпочечниковой недостаточности (1-ХНН; болезнь Аддисона) глюкокортикоидами (ГК) плазменный уровень АКТГ с помощью РИА исследовали с интервалом каждые 4 ч на протяжении суток в трех группах. В 1-й группе пациенты с 1-ХНН (п = 14) в качестве заместительной терапии получали преднизолон (5 мг в 9 ч и 2,5 мг в 14 ч), во 2-й группе — дексаметазон (0,5мг в 23 ч) в сочетании с преднизолоном (2,5 мг в 14ч). Все пациенты с 1-ХНН, кроме того, получали 0,005— 0,01 мг/сут 9а-фторкортизола. Группа контроля состояла из 14 здоровых добровольцев. При обоих вариантах заместительной терапии обнаружена большая вариабельность уровня АКТГ по сравнению с нормой. Площади под кривой (ППК) концентрации АКТГ на протяжении суток достоверно не различались между 1-й и 2-й группами, а также между 2-й группой и группой контроля. ППК АКТГ в 1-й группе достоверно превышала таковую в группе контроля. Средние концентрации АКТГв 1-й группе в 7 и 11ч достоверно превышали таковые в двух других группах. В целом продемонстрировано большее соответствие суточного ритма секреции АКТГнормальному в группе пациентов, получающих терапию дексаметазоном. Поскольку, по данным собственного клинического опыта, не менее чем у 2/3 пациентов, которым исходно назначалась терапия дексаметазоном, последний приходилось отменять из-за развития синдрома передозировки (избыток массы тела, жалобы на повышенный аппетит и бессонницу), сделан вывод о расхождении данных клинической картины и результатов исследования суточного ритма секреции АКТГ.
При оценке адекватности заместительной терапии 1-ХНН выявление нормального ритма секреции АКТГ на протяжении суток не позволяет исключить передозировки ГК, что делает необходимым интерпретацию результатов этого исследования в зависимости от данных клинической картины.
Plasma level о] АС 1Н was radioimmunoassayed every 4 hours for 24 h in three groups of patients in order to evaluate the possibility of using circadian rhythm of ACTH secretion for assessment of the efficacy of substitute glucocorticoid therapy for primary chronic adrenal insufficiency (CAI-1, Addison’s disease). In group 1 (n = 14) patients with CAI-1 were treated with prednisolone (5 mg at 9.00 and 2.5 mg at 14.00), in group 2 dexamethasone (0.5 mg at 23.00) and prednisolone (2.5 mg at 14.00). In addition, all patients with CAI-1 were administered 9a-fluorocortisol in a daily dose of0.005-0.01 mg. Control group consisted of 14 healthy volunteers.
The level of A CTH varied within a wide range in both variants of substitute therapy in comparison with the norm. The areas under the curve reflecting ACTH concentrations within 24h differed negligibly in groups 1 and 2 and in group 2 and control. The area under ACTH curve in group 1 was significantly larger than in the control. The mean concentrations of ACTH in group I at 7.00 and 11.00 were significantly higher than in the two other groups. In general, circadian rhythms of ACTH secretion were closer to the norm in the patients treated with dexamethasone. According to our clinical experience, dexamethasone had to be discontinued because of the overdosage syndrome (body weight excess, high appetite and insomnia) in at least 2/3 of patients initially prescribed this agent, and therefore we conclude that the clinical picture and data on the 24-h rhythm of A CTH secretion disagree. Evaluating the results of substitute therapy for CAI-1, one should remember that normal rhythm of ACTH secretion during 24 h does not rule out overdosage of glucocorticoids, and therefore the results of laboratory tests should be interpreted with due consideration for the clinical picture.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.