Салимханов Рустам Халилович,
117036, Москва, ул. Дм. Ульянова, д. 11
Rustam Kh. Salimkhanov - MD,
11 Dm. Ulyanova street, 117036, Moscow
Еремкина Анна Константиновна - к.м.н.,
117036, Москва, ул. Дм. Ульянова, д. 11
Anna K. Eremkina, MD, PhD,
11 Dm. Ulyanova street, 117036, Moscow
Багирова Ханум Вугаровна,
117036, Москва, ул. Дм. Ульянова, д. 11
Bagirova V. Hanum, MD,
11 Dm. Ulyanova street, 117036, Moscow
Мейрамбек Камила,
117036, Москва, ул. Дм. Ульянова, д. 11
Meirambek Kamila,
11 Dm. Ulyanova street, 117036, Moscow
Попов Сергей Владимирович,
117036, Москва, ул. Дм. Ульянова, д. 11
Sergey V. Popov,
11 Dm. Ulyanova street, 117036, Moscow
Мокрышева Наталья Георгиевна - д.м.н., профессор,
117036, Москва, ул. Дм. Ульянова, д. 11
Natalia G. Mokrysheva - MD, PhD, Professor,
11 Dm. Ulyanova street, 117036, Moscow
ОБОСНОВАНИЕ. Синдром множественных эндокринных неоплазий 1 типа (МЭН-1) — редкое аутосомно-доминантное заболевание, обусловленное инактивирующими мутациями в гене MEN1. МЭН-1 характеризуется высокой пенетрантностью; к «классической триаде» проявлений синдрома относятся первичный гиперпаратиреоз (ПГПТ), нейроэндокринные неоплазии (НЭН) желудочно-кишечного тракта (ЖКТ) и аденомы гипофиза. Диагноз устанавливается на основании клинических, семейных и генетических критериев, однако фенотипическая вариабельность и отсутствие четкой генотип-фенотипической корреляции затрудняют раннюю диагностику заболевания.
ЦЕЛЬ. Охарактеризовать клинико-эпидемиологические, лабораторно-инструментальные и генетические особенности семейных форм МЭН-1 в Российский Федерации.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. На базе ФГБУ «НМИЦ эндокринологии им. академика И.И. Дедова» Минздрава России проведено одноцентровое одномоментное исследование (102 пациента с генетически верифицированным МЭН-1 из 43 семей) за период 2015–2025 гг. Пациенты были разделены 3 группы в зависимости от возраста манифестации ПГПТ — в большинстве случаев «первого» компонента заболевания: ≤18 лет, 19–40 лет и >40 лет. Кроме того, все пациенты были сгруппированы в зависимости от типа и локализации мутации в гене MEN1. Проведен сравнительный анализ независимых групп и подгрупп по основным показателям кальций-фосфорного обмена, характеристикам проявлений, течению и исходам хирургического лечения ПГПТ, проанализирована генотип-фенотипическая корреляция МЭН-1.
РЕЗУЛЬТАТЫ. Группы пациентов с МЭН-1 были сопоставимы по основным характеристикам (пол, первый компонент, другие проявления синдрома; p>0,05), однако выявлены значимые различия в возрасте манифестации НЭН (p<0,001) и тенденция для аденом гипофиза (p=0,003). При анализе генетических данных мы обнаружили ассоциацию между мутацией в 10-м экзоне гена MEN1 и риском развития аденом гипофиза (ОР=7,7; p=0,006), в то время как тип мутации никак не определял фенотип МЭН-1. Группы не различались по множественному характеру поражения околощитовидных желез (ОЩЖ), хирургическим исходам ПГПТ, а также гистологическим характеристикам образований ОЩЖ (p>0,05).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Анализ семейных форм МЭН-1 в российской популяции подтвердил высокую клиническую гетерогенность синдрома, включая ассоциацию мутаций в 10-м экзоне гена MEN1 с повышенным риском аденом гипофиза. У пациентов с манифестацией ПГПТ в более молодом возрасте отмечалось более раннее развитие НЭН ЖКТ и аденом гипофиза. Результаты исследования подтверждают необходимость раннего генетического скрининга и индивидуального мониторинга пациентов с МЭН-1, а также их родственников.
BACKGROUND: Multiple endocrine neoplasia syndrome type 1 (MEN-1) is a rare, autosomal dominant disorder resulting from inactivating mutations in the MEN1 gene. It demonstrates high penetrance, with the "classic triad" of manifestations comprising primary hyperparathyroidism (PHPT), gastrointestinal neuroendocrine neoplasms (NEN), and pituitary adenomas. Diagnosis relies on clinical, familial, and genetic criteria. However, significant phenotypic variability and the lack of a clear genotype-phenotype correlation complicate early diagnosis.
AIM: To investigate the clinical-epidemiological, laboratory-instrumental, and genetic characteristics of familial MEN-1 in the Russian population.
MATERIALS AND METHODS: We conducted a single-center, single-stage study (2015–2025) at the Endocrinology Research Centre enrolling 102 genetically confirmed MEN-1 patients from 43 families. Participants were stratified by age at PHPT onset (≤18 years, 19–40 years, and >40 years) and MEN1 mutation type/location. We compared groups using calcium-phosphorus metabolism parameters, disease progression patterns, PHPT surgical outcomes, and genotype-phenotype correlations.
RESULTS: Cohort baseline characteristics (sex, manifestations) were comparable (p>0,05), but we observed significant differences in NEN onset age (p<0,001) and a trend toward higher pituitary adenoma prevalence (p=0,003). Exon 10 mutation were associated with a 7,7-fold increased pituitary adenoma risk (OR=7,7; p=0,006), though mutation type did not predict broader phenotype. Groups did not differ in multiglandular involvement, surgical outcomes, or histopathology (p>0,05).
CONCLUSION: MEN-1 exhibits marked clinical heterogeneity in the Russian population, with exon 10 mutations significantly increasing pituitary adenoma risk. Early-onset PHPT predicts earlier NEN and pituitary adenoma development. These findings support proactive genetic screening and risk-stratified monitoring for MEN-1 families.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.