Мамедова Елизавета Октаевна, к.м.н.
117292, Москва, ул. Дм. Ульянова, д. 11
Elizaveta O. Mamedova, MD, PhD
11 Dm.Ulyanova street, 117292 Moscow
Пржиялковская Елена Георгиевна, к.м.н.
Москва
Elena G. Przhiyalkovskaya, MD, PhD
Moscow
Рожинская Людмила Яковлевна, д.м.н., профессор
Москва
Liudmila Ya. Rozhinskaya, MD, PhD, Professor
Moscow
Янар Эда Альперовна, к.м.н.
Москва
Eda A. Yanar, MD, PhD
Moscow
Чугунов Игорь Сергеевич, к.м.н.
Москва
Igor S. Chugunov, MD, PhD
Moscow
Колодкина Анна Александровна, к.м.н.
Москва
Anna A. Kolodkina, MD, PhD
Moscow
Васильев Евгений Витальевич, к.б.н.
Москва
Evgeny V. Vasilyev, PhD
Moscow
Тюльпаков Анатолий Николаевич, д.м.н.
Москва
Anatoly N. Tiulpakov, MD, PhD
Moscow
Белая Жанна Евгеньевна, д.м.н., профессор
Москва
Zhanna E. Belaya, MD, PhD, Professor
Moscow
Мельниченко Галина Афанасьевна, д.м.н., профессор, академик РАН
Москва
Galina A. Melnichenko, MD, PhD, Professor
Moscow
ОБОСНОВАНИЕ. Сочетание эндогенного гиперкортицизма (ЭГ) и первичного гиперпаратиреоза (ПГПТ) встречается редко, в литературе описаны единичные клинические случаи. Причины развития такого сочетания остаются малоизученными.
ЦЕЛЬ. Изучить клинические и генетические особенности сочетания ЭГ и ПГПТ.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Проведено ретроспективное одноцентровое одномоментное наблюдательное исследование, в котором проанализированы клинические признаки пациентов с сочетанием ЭГ и ПГПТ. Всем пациентам ранее проводилось молекулярно-генетическое исследование: секвенирование по Сэнгеру гена MEN1 (n=10), высокопроизводительное параллельное секвенирование панели, включавшей гены MEN1 и CDKN1B (n=3), полноэкзомное секвенирование (n=8).
РЕЗУЛЬТАТЫ. В исследование включен 21 пациент (17 женщин и 4 мужчин): 17 – с болезнью Иценко-Кушинга (БИК) и ПГПТ, 3 пациентки с синдромом Иценко-Кушинга (СИК) и ПГПТ, и одна пациентка с АКТГ-эктопированным синдромом (АКТГ-ЭС) и ПГПТ. В группе пациентов с БИК и ПГПТ у 10 имелись мутации в MEN1 (синдром множественных эндокринных неоплазий 1 типа (МЭН-1)), у 7 не было выявлено мутаций (фенокопии МЭН-1). У пациентов с МЭН-1 дебют и БИК, и ПГПТ был в более молодом возрасте по сравнению с фенокопиями МЭН-1 (p=0,015 и p=0,0006). У 60% пациентов с МЭН-1 дебют БИК был в детском возрасте, и у всех детей БИК была первым проявлением синдрома. У 75% взрослых пациентов с МЭН-1 БИК была диагностирована после ПГПТ, тогда как у всех фенокопий МЭН-1 ПГПТ был диагностирован после или при обследовании по поводу БИК. У большинства пациентов с МЭН-1 имелись также гастро-энтеро-панкреатические нейроэндокринные опухоли (НЭО), у части – НЭО легких, у пациентов с фенокопиями МЭН-1 НЭО отсутствовали. У одной пациентки с СИК (двустороннее поражение надпочечников) и ПГПТ была выявлена мутация в гене ARMC5. У пациентки с АКТГ-ЭС и ПГПТ мутаций не выявлено.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Сочетание ЭГ и ПГПТ чаще встречается у женщин. У детей с МЭН-1 и у фенокопий МЭН-1 первым проявлением синдрома чаще является БИК, а ПГПТ диагностируют случайно в ходе обследования, тогда как у взрослых пациентов с МЭН-1 первым проявлением чаще является ПГПТ. Причинами сочетания двух опухолевых эндокринных заболеваний могут быть мутации в гене MEN1, а в случае СИК и ПГПТ – возможно, в гене ARMC5, однако в большинстве случаев причина остается неясной. Выяснение причин сочетанного развития ЭГ и ПГПТ может расширить представления о механизмах развития эндокринных опухолей.
BACKGROUND: A combination of endogenous hypercortisolism and primary hyperparathyroidism (PHPT) occurs rarely, few clinical cases are described in the literature. The causes of the development of such combination are poorly investigated. AIM: To study clinical and genetic characteristics of a combination of endogenous hypercortisolism and PHPT.
MATERIALS AND METHODS: A retrospective, single-center, cross-sectional, observational study was performed. Clinical characteristics of patients with a combination of endogenous hypercortisolism and PHPT were analyzed. All patients had previously undergone genetic testing as follows: MEN1 Sanger sequencing (n=10), next-generation sequencing of a panel of genes including MEN1 and CDKN1B (n=3), whole-exome sequencing (n=8).
RESULTS: 21 patients (17 females, 4 males) were included in the study: 17 with Cushing’s disease (CD) and PHPT, 3 patients with Cushing’s syndrome (CS) and PHPT, and one patient with ACTH-ectopic syndrome (ACTH-ES) and PHPT. Among patients with CD and PHPT ten had MEN1 mutations (multiple endocrine neoplasia type 1 syndrome (MEN1)), and seven did not have MEN1 mutations (MEN1 phenocopies). In patients with MEN1 the debut of both CD and PHPT occurred at younger age in comparison to MEN1 phenocopies (p=0,015 and p=0,0006). In 60% of MEN1 CD occured in infancy, and in all children CD was the first manifestation. In 75% of adult MEN1 patients CD was diagnosed after PHPT, whereas in all MEN1 phenocopies PHPT was diagnosed after or during investigation with regard to CD. The majority of MEN1 patients also had gastro-entero- pancreatic neuroendocrine tumors (NETs), and some had lung NETs, whereas patients with MEN1 phenocopies did not have NETs. One patient with CS (bilateral lesions) and PHPT had ARMC5 mutation. In a patient with ACTH-ES and PHPT no mutations were found.
CONCLUSION: A combination of endogenous hypercortisolism and PHPT occurs more frequently in females. In children with MEN1 and in MEN1 phenocopies the first manifestation is more frequently CD, while PHPT is diagnosed accidentally during evaluation, whereas in adults with MEN1 the first manifestation is more frequently PHPT. MEN1 mutations can be the cause of a combination of these two endocrine tumor diseases, and, possibly, ARMC5 mutations in cases of CS and PHPT, though in the majority of cases the cause remains unknown. Identification of causes of endogenous hypercortisolism and PHPT co-occurrence can expand our understanding of the mechanisms of endocrine tumor development.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.