к.м.н., врач-эндокринолог отделения диабетической болезни почек и посттрансплантационной реабилитации
MD, PhD, Endocrinologyst, department of chronic diabetes kidney disease and posttrsnsplanation reabilitation Institution of Diabetes
к.м.н., врач клинической лабораторной диагностики
MD, PhD, Doctor of clinical laboratory diagnostics
Заведующий лабораторией клинической биохимии
MD, Head of clinical laboratory diagnostics
д.м.н., Заведующая отделением диабетической болезни почек и посттрансплантационной реабилитации
MD, PhD, Head of department of chronic diabetes kidney disease and post trsnsplanation reabilitation Institution of Diabetes
Офтаьмолог, кафедра глазных болезней
MD, Ophthalmologist, the department of eye diseases
д.м.н., профессор, член-корр. РАН, директор Института диабета
MD, PhD, Professor, Head of Diabetes Institute
д.м.н., профессор, Заведующий отделением трансплантации почки и печени
MD, PhD, Professor, Head of department of kidney and liver transplantation
д.м.н., профессор, академик РАН, директор ФГБУ «Эндокринологический научный центр» МЗ РФ
MD, PhD, Professor, Director of Research Centre of Endocrinology
Цель. Исследовать ранние маркеры дисфункции почечного трансплантата у пациентов с сахарным диабетом 1 типа (СД1) после трансплантации почки (ТП) и сочетанной трансплантации почки и поджелудочной железы (СТПЖиП).
Материалы и методы. В исследование были включены 20 пациентов после успешно проведенной СТПЖиП (гр1) и 41 пациент после ТП (из них - 21 получали помповую инсулинотерапию (гр2), 20–многократные инъекции инсулина(гр3). Пострансплантационный период на момент включения пациентов с ТП 8 мес[7;8], группы с СТПЖиП 11 мес. [8;18]. Контрольную группу составили 15 пациентов с СД1 без диабетической нефропатии (гр4). Пациенты были сопоставимы по полу, возрасту и длительности СД1. Доноры СТПЖиП были моложе по сравнению с ТП 29 [25; 33] vs 46[30; 51] года p<0,01 и с меньшим временем холодовой ишемии 8[7;10] vs 11,5 [1; 17] часы, p<0,01. Через 9 месяцев наблюдения были определены основные биомаркеры дисфункции нефротрансплантата с помощью стандартных наборов: Цистатин C (сыворотка, моча); NGAL, KIM-1, Подоцин, Нефрин, IL-18 (моча), TGF-β1 ММР-9, VEGF-А, Остеопонтин (сыворотка крови).
Результаты. Уровень СКФ у пациентов после трансплантации соответствовал стадии С2, альбуминурия категории А1 хронической болезни почек. В группе пациентов после успешно проведенной СТПЖиП выявлено значимое повышение маркеров почечной дисфункции (Цистатин С, NGAL, Подоцин, Остеопонтин) в сравнении с контрольной группой (р < 0.05) независимо от компенсации углеводного обмена (табл. 1). Определен высокий уровень и отрицательная связь Цистатина С крови с СКФ (r = - 0,36, р<0,05) и положительная с альбуминурией (r=0,40, р<0,05), а также прямая связь подоцина мочи-с креатинином крови (r = 0,35, p<0,05) и NGAL - с альбуминурией (r = 0,35, p<0,05) у реципиентов после трансплантации. свидетельствующая о сопряженности факторов стресса почечных микроструктур у посттранспланатационных пациентов.
Выводы. Высокие уровни биомаркеров дисфункции почечного трансплантата у обследованных пациентов (включая лиц после СТПЖиП) отражают персистирование процесса повреждения микроструктур трансплантата при стабильной его функции и свидетельствует о необходимости управления всеми факторами сохранения функции почек.
Таблица 1. Сравнение маркеров дисфункции почечного трансплантата у больных с СД 1 после трансплантации
ПараметрыГруппа 1Группа 2Группа 3Группа 4TGF b1 (serum, pg/ml)32999[24514;3917]24473[21752;33330]25139[11367;2862]26986[17347;4266]VEGF A (serum, pg/ml)471,9[296;530,6]#407,6[301,6;522,2] #226,6[177,8;367,4]467,4[288,3;474,8]CYS C, (serum, ng/ml)1047[985;1295]*∞1252,9[1151;1540]#∞1113,32[986;1257] §728,8[592,9;765,3]Osteopontin (serum, ng/ml)3,51[2,7;4,9] #∞4,28[2,8;8,2] ∞4,71[3,6;12,7] §2,86[2,2;3,1]MMP-9 (urine, ng/ml)1,15[1,1;1,7]1,30[1,2;1,9] #1,10[0,9;1,3]1,22[1,0;1,3]IP-10 (urine, ng/ml)17,83[17,32;18,36]17,83[17,32;18,36]18,36[17,83;18,90]18,36[17,83;18,90]CYS C (urine, ng/ml)10407[5812;16306]15574[7518;28397]13329[7006;24624]14701[3643;26666]Podocin (urine, ng/ml)0,41[0,18;0,51] #0,49[0,26;0,69]0,56[0,38;0,79]§0,36[0,1;0,51]Nephrin (urine, ng/ml)0,0[0,0;0,1]0,0[0,0;01]0,0[0,0;0,07]0,07[0,0;0,1]KIM-1 (urine, ng/ml)211,8[83,3;368,4]314,9[152,1;508,6]338,7[191,3;594,0]359,2[204,4;494,5]NGAL (urine, ng/ml)2,4[1,7;6,7] *7,8[2,8;14,5] ∞2,9[1,8;12,0]§2,3[1,7;7,3]
* р<0,01 (1-2); # р<0,01 (1,2-3); ∞ р<0,01 (1,2-4); § р<0,01 (3–4)
Objective. To examine kidney transplant dysfunction markers in patients with diabetes mellitus type 1 (T1DM) after kidney transplantation (KT) and simultaneous kidney-pancreas transplantation (SPK).
Materials and methods. The study included 20 patients after successful SPK (group 1) and 41 patients after KT (21 received insulin pump therapy (group 2), 20 –multiple daily injections of insulin (group 3). Post transplantation period at the time of inclusion in the KT group was 8 months [7;8], in SPK-11 months [8;18]. The control group consisted of 15 patients with DM1 without diabetic nephropathy (group 4). Sex, age and duration of T1DM were comparable. Donors of SPK were younger than KT: 29 [25; 33] vs 46[30; 51] years p<0,01 and transplant cold ischemia time was less 8[7;10] vs 11,5 [1; 17] hours respectively, p<0,01. After 9 months of observation biomarkers of dysfunction of renal transplant: Cystatin C (serum, urine); NGAL, KIM-1, podocin, nephrin, IL-18, IP-10 (urine), TGF-β1, MMP-9, VEGF-A, Osteopontin – (OPN) (serum) were defined.
Results. the level of GFR in patients after transplantation was C2 stage, albuminuria A1 of chronic kidney disease. In the group of patients with T1DM after successful SPK and KT revealed a significant increase in markers of renal dysfunction (cystatin C (serum), NGAL, Podocin, OPN) compared with the control group despite of carbohydrate metabolism compensation (Tabl.1). High level and a negative associated of blood cystatin C with GFR (r = - 0,36, p<0.05) and positive with albuminuria (r=0,40, p<0,05), as well as a direct link of podocin urine-with blood creatinine (r = 0,35, p<0.05) and NGAL with albuminuria (r = 0,35, p<0.05) in recipients after transplantation were defined. Association between podocin with MMP-9 (r = 0,46, p<0,05) and NGAL (r = 0,33, p<0,05) indicated correlation of stress factors of renal microstructures in posttransplantation patients.
Conclusion. High levels of renal graft dysfunction biomarkers in the examined patients (including those after SPK) show the persistence of damage to the microstructures with stable graft function and demonstrate the need to control all factors in the preservation of renal function.
Table 1. Renal transplant dysfunction markers
ParametrsGroup 1Group 2Group 3Group 4TGF b1 (serum, pg/ml)32999[24514;3917]24473[21752;33330]25139[11367;2862]26986[17347;4266]VEGF A (serum, pg/ml)471,9[296;530,6]#407,6[301,6;522,2] #226,6[177,8;367,4]467,4[288,3;474,8]CYS C, (serum, ng/ml)1047[985;1295]*∞1252,9[1151;1540]#∞1113,32[986;1257] §728,8[592,9;765,3]Osteopontin (serum, ng/ml)3,51[2,7;4,9] #∞4,28[2,8;8,2] ∞4,71[3,6;12,7] §2,86[2,2;3,1]MMP-9 (urine, ng/ml)1,15[1,1;1,7]1,30[1,2;1,9] #1,10[0,9;1,3]1,22[1,0;1,3]IP-10 (urine, ng/ml)17,83[17,32;18,36]17,83[17,32;18,36]18,36[17,83;18,90]18,36[17,83;18,90]CYS C (urine, ng/ml)10407[5812;16306]15574[7518;28397]13329[7006;24624]14701[3643;26666]Podocin (urine, ng/ml)0,41[0,18;0,51] #0,49[0,26;0,69]0,56[0,38;0,79]§0,36[0,1;0,51]Nephrin (urine, ng/ml)0,0[0,0;0,1]0,0[0,0;01]0,0[0,0;0,07]0,07[0,0;0,1]KIM-1 (urine, ng/ml)211,8[83,3;368,4]314,9[152,1;508,6]338,7[191,3;594,0]359,2[204,4;494,5]NGAL (urine, ng/ml)2,4[1,7;6,7] *7,8[2,8;14,5] ∞2,9[1,8;12,0]§2,3[1,7;7,3]
* р<0,01 (1-2); # р<0,01 (1,2-3); ∞ р<0,01 (1,2-4); § р<0,01 (3–4)
The authors declare that there are no conflicts of interest present.