Аспирант кафедры эндокринологии
MD, Postgraduate at the Department of Endocrinology
Д.м.н., профессор, руководитель отделения терапевтической эндокринологии, заведующий кафедрой эндокринологии
MD, PhD, Professor, Head of Division of Therapeutic Endocrinology, Head of Department of Endocrinology
К.м.н., доцент кафедры эндокринологии
MD, PhD, Associate Professor at the Department of Endocrinology
Цель: в связи с изменением критериев диагностики гестационного сахарного диабета в России с 2013 года, актуальным является исследование течения заболевания и исходы беременности у женщин с ГСД в зависимости от срока и метода его диагностики.
Материал и методы. 192 беременных, возраст 29,4±5,5 лет, масса тела 68,8±14,8 кг, ИМТ 25,3±5,3. 1 группа - 86 беременных с ГСД, диагностированным на основании гипергликемии натощак до 20 недели беременности, 2 группа - 43 беременных с ГСД, диагностированным на основании ОГТТ после 20 недели беременности, 3 группа (контрольная) – 63 беременные без нарушений углеводного обмена (по данным ОГТТ).
Результаты. Беременные с ГСД были старше группы контроля (29,9±5,4 лет и 28±5,7 лет, р=0,047) и имели больший вес к моменту наступления беременности (70,9±15,6 кг и 64,4±11,5 кг, р=0,007). Различий по возрасту и ИМТ в 1 и 2 группах выявлено не было. Доля комплаентных беременных не различалась в 1 и 2 группах (38,4% и 64,9% соответственно, р=0,85). Беременные, которым потребовалось назначение инсулинотерапии, были старше беременных, достигших компенсации ГСД на фоне диетотерапии, (32,4 ± 5,3 лет по сравнению с 28,9 ± 5,4 лет, р=0,04) и имели более высокий ИМТ (29,7 ± 7,1 по сравнению с 25,6 ± 5,7, р=0,03). Женщинам из группы 2 чаще требовалось назначение инсулинотерапии по сравнениею с группой 1 ( 46,6% в группе 2 и 15,5% в группе 1, р=0,03). При сравнении беременных, которым потребовалась инсулинотерапия, установлено, что женщины из 1 группы были достоверно младше и имели более высокий ИМТ по сравнению с женщинами из 2 группы (29, 0±4,7 лет и 35,0±4,3 лет, р=0,03; 34,4±5,7 кг/м2 и 26,1±5,9 кг/м2 соответственно, р=0,02). При оценке исходов беременности были выявлены статистически значимые различия по сроку родов и суммарным нежелательным исходам беременности у некомплаентных беременных из групп 1 и 2 по сравнению со здоровыми беременными (38,6±2,7недель 1 группа, 38,0±1,9 недель 2 группа, 39,5±1,09 нед. 3группа, р=0,008; 34,3% 1 группа, 66,7% 2 группа, 19,4% 3 группа, р=0,027). Частота макросомии и других нежелательных исходов беременности (гипогликемия, неонатальная желтуха, перелом ключицы, асфиксию плода) в группе некомплаентных беременных с ГСД была статистически значимо выше, чем в группе беременных с высокой комплаентностью ( 29,5% vs. 12,2%, р=0,03; 70,5% vs. 46,3%, р=0,02 соответственно).
Выводы. Беременным женщинам с ГСД, диагностированным на основании гипергликемии натощак на ранних сроках беременности, реже требовалось назначение инсулинотерапии. Исходы беременности у женщин с ГСД зависели от комплаентности, но не зависели от сроков и способов диагностики заболевания.
Background and aims. Due to changes in criteria of diagnosis of GDM in Russia from 2013, it is relevant to study clinical course of GDM and pregnancy outcomes depending on terms and methods of diagnosis of GDM.
Material and methods. 192 pregnant women aged 29,4±5,5ys, with a body weight 68,8±14,8 kg, BMI 25,3±5,3. 1st group: 86 pregnant women with high fasting glucose level before 20th week of pregnancy, 2nd group: 43 pregnant women with hyperglycemia in OGTT after 20th week of pregnancy, 3rd group: 63 pregnant women without GDM - control group.
Results. Pregnant women with GDM were older than non-GDM women (29,5±5,4ys., 30,8±5,3ys., 28,4±5,7ys, р=0,05) and had higher body weight (72,3±16,9 kg, 68,0±12,4 kg, 64,4±11,5 kg, р=0,016). There weren't difference in age, BMI between groups 1st and 2nd. The proportion of compliant women was the same in groups 1st and 2nd (38,4% and 34,9%, p=0,85). Pregnant women who needed insulin were older and had higher BMI (32,4 ± 5,3 ys. vs. 28,9 ± 5,4 ys, р=0,04; 29,7 ± 7,1vs.25,6 ± 5,7, р=0,03 respectively). The number of women treated by insulin was higher in 2nd group (46,6%vs.15,5%, p=0,03). Women, who treated by insulin, were younger and had higher BMI in 1st group compared with 2nd group (29, 0±4,7ys vs 35,0±4,3ys, р=0,03; 34,4±5,7 vs 26,1±5,9 respectively, р=0,02). There was a significant difference in delivery term and summary severe adverse outcomes (macrosomia, preterm delivery, stillbirth) between non-compliant women with GDM and 3rd group (38,6±2,7ws 1st group, 38,0±1,9ws 2nd group, 39,5±1,09ws 3rd group, р=0,008; 34,3% 1st group, 66,7% 2nd group, 19,4% 3rd group, р=0,027). The frequency of macrosomia and summary adverse pragnancy outcomes (hypoglicemia, neonatal jaundice, clavicle fracture, asphyxia) was higher in non-compliant women with GDM compared with compliant women ((29,5% vs. 12,2%, р=0,03; 70,5% vs. 46,3%, р=0,02 respectively).
Conclusions: Pregnant women with GDM diagnosed on base of high fasting glucose level, need insulin less frequently. Pregnancy outcomes in women with GDM depend on compliance rather than on terms or methods of diagnosis.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.