Сейчас уже не вызывает сомнения тот факт, что специфический активатор адренокортикотропной функции кортиколиберин (К.Л) одновременно является сильным возбудителем симпатико- адреналовой системы. Введенный в кровяное русло или в желудочки мозга, он существенно повышает содержание в крови адреналина (А), норадреналина (НА) и усиливает многие вегетативные процессы, зависимые от симпатической иннервации [5, 8]. Нет до сих пор каких-либо убедительных данных о механизме действия КЛ на симпатико-адреналовую систему, так же как и о месте приложения его эффекта на хромаффинные элементы. Однако в ряде работ [7, 9] обращается внимание на то, что одновременно с симпатической активностью этот гормон вызывает и многочисленные поведенческие эффекты, особенно те из них, которые экспрессируются стрессом. Это дало возможность заключить, что КЛ участвует в интеграции функций, формирующих стрессорный ответ [3, 7, 9].

Ввиду того, что в последние годы большое значение в интеграции поведенческих процессов отводится стрионигральному комплексу [1, 2, 4], мы сочли возможным изучить влияние КЛ, вводимого непосредственно в стриатум (хвостатое ядро), на симпатико-адреналовую систему и решить вопрос об участии дофаминергических структур в этом процессе.

Материалы и методы

Опыты проводили в условиях хронического эксперимента на собаках с билатеральными канюлями, вживленными в дорсальную часть головки хвостатого ядра. В I серии опытов (6 собак) спустя 15 дней после операции через эти хе- мотроды вводили 41-КЛ («Serva») в дозе 10 мкг на животное, растворенный в искусственной спинномозговой жидкости в объеме 4 мкл (по 2 мкл билатерально). Во II серии опытов (5 собак) КЛ вводили на фоне выключенной стриони- гральной дофаминергической системы. Для этого использовали 6-гидроксидофамин («Sigma»), который вводили билатерально в дорсальный сегмент головки хвостатого ядра (50 мкг в 2 мкл 0,2 % аскорбиновой кислоты в физиологическом растворе). В качестве контроля использовали животных (5), которым вводили растворитель в том же объеме. КЛ вводили через 15 дней после инъекции нейротоксина. Степень повреждения дофаминергических окончаний устанавливали по содержанию дофамина (ДА) в хвостатом ядре.

Для определения содержания А и НА из вены голени брали кровь до введения нейрогормона, а затем через 30 и 60 мин после инъекции. Аналогичное тестирование проводили и в контрольных опытах с микроинъекцией искусственной спинномозговой жидкости.

Уровень А и НА в плазме крови, а также ДА в хвостатом ядре определяли радиоэнзиматическим методом с использованием наборов «Катехола» фирмы «Хемапол» (ЧСФР). Полученные данные обрабатывали статистически.

Результаты и их обсуждение

В крови собак, взятой из вены голени, содержание А составляло 364±45 пг/мл, а НА — 570±86 пг/мл, и это вполне достоверно отражает исходный уровень активности симпатико-адреналовой системы у интактных животных. Это содержание колеблется у контрольных собак незначительно, несколько возрастая в ответ на инъ-

Рис. 1. Изменение содержания А и НА в плазме крови собак после введения КЛ в хвостатое ядро.

Здесь и на рис. 2 по оси ординат — концентрация гормона (в пг/мл); по оси абсцисс — время (в мин). Пунктирная линия — контроль, сплошная — опыт.

Рис. 2. Изменение содержания А и НА в плазме крови собак после введения КЛ в хвостатое ядро на фоне предварительного разрушения дофаминергических нервных окончаний 6-гидроксидофамином.

екцию искусственной спинномозговой жидкости. Более чем в 3 раза повышается уровень А и НА спустя 30 мин после введения в хвостатое ядро КЛ, а к 60-й минуте происходит его снижение, хотя и не до исходных величин (рис. 1). Эта динамика вполне сопоставима со стрессор- ной и сочетается с видимыми изменениями поведения собак в виде возросшей ориентировочноисследовательской активности и усиления двигательных функций [3]. Исходя из этого, можно убедительно говорить о том, что активация симпатико-адреналовой системы реализуется КЛ путем его воздействия не только на медуллярный слой надпочечников, а непосредственно на ка- техоламинергические структуры мозга, участвующие в организации поведения.

Ввиду того, что хвостатое ядро содержит большое количество дофаминергических нервных окончаний, в следующей серии исследований в него предварительно вводили 6-гидроксидофамин с целью разрушения терминалей дофаминергических нейронов. Вводимый нейротоксин почти полностью опустошал запасы ДА в хвостатом ядре. Содержание ДА в этой структуре у контрольных собак составляло 4,9±1,3 мкг на 1 г ткани, а спустя 15 дней после введения 6-гидроксидо- фамина оно снижалось до 0,510±0,047 мкг на 1 г ткани, что составляло всего 10 % от исходного. Если собакам с предварительно истощенным пулом ДА в хвостатое ядро вводили КЛ, он практически не изменял исходное содержание в крови А и НА ни через 30 мин, ни через 60 мин (рис. 2), что, безусловно, свидетельствует об участии дофаминергических структур стриониграль- ного комплекса в реализации действия КЛ на симпатико-адреналовую систему.

Таким образом, на основании выполненных исследований мы можем говорить о том, что центральные дофаминергические структуры каким-то образом взаимосвязаны с теми регуляторными .системами, которые контролируют деятельность как медиаторного, так и гормонального звена симпатико-адреналовой системы. По всей видимости, эти системы интегрируют разные звенья стрессорной реакции организма, образуя сложный экстрагипоталамический контур регуляции адаптивных процессов. Каким является этот контур и как он формируется в условиях стресса, сказать пока трудно, однако уже сейчас можно говорить о том, что в число структур, участвующих в нейроэндокринном контроле, должна быть включена стрионигральная дофаминергическая система, организующая взаимосвязь коры и подкорки и отбор сенсорной информации, поступающей в регуляторные структуры мозга.

Выводы

Введение КЛ на фоне выключенной 6-гидроксидофамином стрионигральной дофаминергической системы не изменяло уровень катехоламинов в плазме крови, что свидетельствует об участии дофаминергических структур в передаче влияний КЛ на симпатико-адреналовую систему.