Дефицит витамина D, который часто встречается у детей и взрослых, вызывает рахит, остеомаляцию и остеопороз. Большинство органов и иммунных клеток имеют рецептор витамина D, а некоторые также обладают способностью метаболизировать 25‑гидроксивитамин D в 1,25-дигидроксивитамин D. 1,25-дигидроксивитамин D является мощным иммуномодулятором, который также усиливает выработку и секрецию нескольких гормонов, включая инсулин [1][2][3][4].

Дефицит витамина D связан с уменьшением высвобождения инсулина, резистентностью к инсулину и сахарным диабетом 2 типа (СД2) в экспериментальных и эпидемиологических исследованиях [5].

Дефицит витамина D связан с метаболическим синдромом и СД2 в эпидемиологических исследованиях. Неясно, является ли эта связь причинно-следственной или обусловлена дополнительными факторами [6][7].

Было проведено много рандомизированных клинических испытаний с витамином D для улучшения гликемического контроля у пациентов с СД2 или замедления прогрессирования от предиабета к СД2. Однако результаты этих испытаний часто были незначительными или клинически не значимыми. Метаанализы подтвердили эти выводы. В настоящее время проводятся крупные двойные слепые испытания с высокими дозами витамина D по сравнению с плацебо с частотой СД2 в качестве результата [3][9].

Витамин D и риск развития диабета 2 типа у людей с предиабетом был изучен в рамках многостранового исследования, опубликованного в 2023 г. Это систематический обзор и метаанализ индивидуальных данных участников из трех рандомизированных клинических испытаний. Витамин D снижал риск диабета на 15% (коэффициент риска 0,85 [ 95% ДИ, 0,75–0,96]) в скорректированных анализах, с 3-летним абсолютным снижением риска на 3,3% (ДИ, 0,6–6,0%). Эффект витамина D не отличался в заранее определенных подгруппах. Среди участников, отнесенных к группе витамина D, у которых средний уровень 25‑гидроксивитамина D в сыворотке крови поддерживался на уровне не менее 125 нмоль/л (≥50 нг/мл) по сравнению с 50–74 нмоль/л (20–29 нг/мл) в течение периода наблюдения, холекальциферол снизил риск развития диабета на 76% (коэффициент риска 0,24 [ ДИ от 0,16 до 0,36]), с абсолютным снижением риска за 3 года на 18,1% (ДИ от 11,7% до 24,6%) [1][2].

По данным метаанализа трех рандомизированных плацебо-контролируемых исследований с участием 4190 человек, у людей с предиабетом, получавших терапию витамином D, риск развития диабета 2 типа был на 15% ниже в скорректированных анализах, а абсолютное снижение риска составило 3,3% за 3 года, отметил автор [8][10].

Вышеуказанное стало основой для данного исследования.

Цель исследования — изучить частоту дефицита витамина D у лиц с предиабетом и вновь выявленным СД2 по данным скрининга в г. Андижане и Мархаматском районе Республики Узбекистан.

Место проведения. Обследование было проведено у 1800 лиц Мархаматского района Андижанской области и у 1600 лиц г. Андижана, представляющую собой 10%-ную репрезентативную выборку.

Время исследования. Исследование проводилось в 2023–2024 гг. Забор крови для определения уровня витамина D проводился в осенний период (сентябрь–октябрь).

Критерии включения: мужчины, женщины, возраст — старше 40 лет.

Критерии исключения: дети, подростки, пациенты сахарным диабетом 1 и 2 типов в анамнезе, беременные женщины, пациенты с хроническими заболеваниями печени, почек, желудочно-кишечного тракта.

Наше исследование включало рандомизацию групп методом случайной выборки и дальнейшего распределения по подгруппам (стратифицированная рандомизация).

Исследование проводилось в 3 этапа на базе центральной многопрофильной поликлиники Мархаматского района и 8 поликлиники города Андижана.

I этап. На 1 этапе исследования был проведён скрининг населения у 3400 человек с помощью анкеты – опросника FINDRISC, для выявления факторов риска предиабета и СД 2 типа. Все исследования были проведены с согласия участников.

II этап. На 2 этапе работы проведена выборка людей с высоким риском развития предиабета и сахарного диабета 2 типа. В сформировавшейся группе с высоким риском развития нарушения углеводного обмена была проведена оценка углеводного статуса: глюкоза натощак, гликированный гемоглобин

Диагноз предиабет устанавливался в соответствии с критериями, предложенными ВОЗ.

III этап. На 3 этапе у 205 лиц с предиабетом, 102 лиц с вновь выявленным сахарным диабетом и у 60 лиц без нарушения углеводного обмена были изучены уровни витамина 25(ОН)D3, инсулин, липидного спектра в крови, рассчитан индекс инсулинорезистентности (HOMA-IR).

Нами были выполнены биохимические и гормональные исследования крови. Параметры углеводного обмена оценивались на основании оценки уровней гликемии капиллярной крови с помощью глюкометров. Реагенты использовались следующие: инсулин — Вектор Бест (Россия), общий холестерин — Хьюман (Германия), ЛПВП — Хьюман (Германия), ЛПНП — Хьюман (Германия), триглицериды — Cypress Diagnostics, Бельгия, гликогемоглобин — Хьюман (Германия), кальций — Хьюман (Германия), Цинк- фирма «DAC-SpectroMed», Витамин D — Diagnostics Biochem Canada Inc.» [ 25‑гидроксивитамин D или 25(ОН)D] с помощью полуавтоматического биохимического анализатора Mindray BA-88A). Дефицит витамина D определялся по международным рекомендациям Endocrine Society 2011 года- тяжелый дефицит менее 10 нг/мл, дефицит менее 20 нг/мл. Недостаточность витамина D определялась как Dот 20 до 30 нг/мл, норма как более 30 нг/мл. [2].

Для статистической обработки данных использовались методы описательной статистики, включая расчёт среднего значения и стандартного отклонения уровня витамина D для каждой группы. Для анализа различий между группами с учетом региона (Мархамат и Город) применялся t-тест для независимых выборок, с предварительным тестированием нормальности распределения с использованием теста Шапиро-Уилка. Статистическая значимость различий была установлена на уровне p<0,05. Все графические данные представлены в виде столбчатых диаграмм, отображающих средние значения уровня витамина D среди различных групп.

Протокол исследования одобрен локальным этическим комитетом МЗ РУз протокол № 7/18-2129 от 26.06.2023

Исходя из цели исследования получены следующие данные: в Мархаматском районе предиабет был выявлен у 102 (5,6%) пациентов из 1800 обследованных, а в г. Андижане — у 103 (6,4%) из 1600 обследованных жителей групп риска. Из них в Мархаматском районе и г. Андижане — нарушение гликемии натощак (НГН) — (19/20), нарушение толерантности к глюкозе (НТГ) (30/30), НГН + НГН (53/50), сахарный диабет 2 типа (СД2) (52/50) и без нарушений углеводного обмена (без НУО) — (30/30).

На рисунках 1, 2 представлены средние концентрации витамина D (нг/мл) в различных группах пациентов. На рисунке 1 показано, что в группе с нарушенной гликемией натощак (НГН) зафиксирован наименьший уровень витамина D — 12,8±1,0 нг/мл. В группе с нарушенной толерантностью к глюкозе (НТГ) уровень витамина D был выше — 16,1±1,0 нг/мл, и статистически значимо превышал показатель группы НГН (p<0,05). У пациентов с сочетанием НГН и НТГ средний уровень витамина D составил 14,5±0,75 нг/мл; этот уровень статистически значимо выше (p<0,05). В группе больных СД2 средний уровень витамина D оказался 11,8±0,87 нг/мл.

Результаты показывают, что пациенты с нарушениями углеводного обмена (НГН, НТГ и СД 2) имеют значительно более низкие уровни витамина D по сравнению с контрольной группой, причем наименьшие показатели были зарегистрированы в группе с СД2. Аналогичный анализ по распределению степени дефицита витамина D в клинических группах исследования был выполнен среди пациентов г. Андижана (рис. 2). Из рисунка 2 видно, наибольший уровень витамина D зарегистрирован в контрольной группе без нарушения углеводного обмена (25,9±1,3 нг/мл), статистическое значение относительно групп с нарушениями углеводного обмена (p<0,001). В группе с НГН уровень витамина D составил 13,2±0,77 нг/мл, в группе с НТГ — 14,7±1,0 нг/мл, а в группе с сочетанием НГН и НТГ — 12,5±0,5 нг/мл. Уровень витамина D в группе СД2 составил 13,3±0,79 нг/мл. Наименьший уровень витамина D наблюдается в группе НГН+НТГ.

Далее нами было изучено среднее значение витамина D у женщин и мужчин в зависимости от региона (рис. 3 и 4).

На рисунке 3, 4 показано среднее значение витамина D у женщин и мужчин в зависимости от региона, из рисунка 3 видно, что у женщин с предиабетом уровень витамина D был ниже в 1,8–2,0 раза, а при СД2 — в 1,9–2,6 раза по сравнению с контрольной группой. Наименьшие значения зафиксированы у женщин с СД2 из Мархаматского района (11,1 нг/мл против 28,4 нг/мл в контроле). У мужчин (рис. 4) с предиабетом уровень витамина D снизился в 2,0–2,2 раза, а при СД2 — в 1,9–2,3 раза по сравнению с мужчинами без нарушений углеводного обмена.

Далее мы изучили распределение степени дефицита витамина D по возрасту в исследуемых регионах (табл. 1). В таблице 1 представлено распределение степени дефицита витамина D по возрастным группам среди пациентов с предиабетом, СД2 и контрольной группой (без нарушения углеводного обмена, НУО) в Мархаматском районе и г. Андижан. В группе «предиабет» Мархаматского района наибольшая распространенность дефицита витамина D наблюдается в возрастной группе 60–74 лет (29,4%), в то время как в группе 18–44 лет преобладает легкий дефицит (18,6%). В группе «СД» наиболее выраженный дефицит витамина D выявлен в возрастных категориях 45–59 лет (25,0%) и 60–74 лет (25,0%). В контрольной группе наблюдается более высокая частота недостаточности витамина D, особенно в возрастных группах 45–59 лет (23,3%) и 60–74 лет (26,7%).

Таким образом, среди пациентов с СД2 в Мархаматском районе отмечается значительный дефицит витамина D, особенно в возрасте 45–59 лет и 60–74 года, в то время как в контрольной группе преобладает недостаточность витамина D.

В г. Андижан в группе «предиабет» наибольшее количество людей с дефицитом витамина D наблюдается в возрастной категории 45–59 лет (40,8%), а в группе 18–44 лет преобладает дефицит (14,6%). В группе «СД» также наибольший дефицит витамина D зафиксирован в возрасте 45–59 лет (36,0%) и 60–74 года (16,0%). В контрольной группе частота дефицита витамина D выше в возрасте 45–59 лет (43,3%), в то время как в группе 18–44 лет более выражена недостаточность витамина D (16,7%).

Среди пациентов с СД2 и предиабетом в г. Андижан наибольший дефицит витамина D наблюдается в возрастной группе 45–59 лет, в то время как в контрольной группе преобладает недостаточность витамина D.

Результаты исследования показали высокую частоту дефицита витамина D среди пациентов с нарушениями углеводного обмена, включая предиабет и впервые выявленный СД2, причем наиболее выраженный дефицит наблюдался у пациентов с СД2. Полученные данные согласуются с результатами систематических обзоров и метаанализов, в которых сообщается, что распространенность дефицита витамина D у больных СД2 достигает 60–65% и выше [5][6]. Полученные нами результаты также подтверждают наличие более низких значений D в группах с нарушенной гликемией натощак и нарушенной толерантностью к глюкозе по сравнению с контрольной группой, что сопоставимо с данными метаанализа Pittas и соавт. (2023), где было показано, что поддержание адекватного уровня витамина D у пациентов с предиабетом снижает риск прогрессирования в СД2 [1].

Особое внимание заслуживает выявленная зависимость степени дефицита витамина D от возраста. В обеих исследованных популяциях наиболее значимый дефицит регистрировался в возрастных категориях 45–59 и 60–74 лет, что согласуется с литературными данными о снижении кожного синтеза витамина D у лиц старших возрастных групп, уменьшении времени пребывания на солнце, сопутствующей полиморбидности и частом наличии ожирения [4][6]. Аналогичные результаты получены Lips и соавт. (2017), которые продемонстрировали, что возраст является значимым предиктором гиповитаминоза D у пациентов с метаболическими нарушениями [5].

Гендерные различия, выявленные в ходе исследования, также заслуживают внимания: у женщин снижение уровня витамина D было более выраженным, чем у мужчин. Эти данные находят отражение в исследованиях Holick (2008) и других авторов, указывающих на более высокую частоту гиповитаминоза D у женщин, что может быть связано как с особенностями гормонального статуса, так и с образом жизни [4].

Сравнение полученных результатов с данными международных исследований свидетельствует о наличии определенной гетерогенности. Она обусловлена различиями в методах определения уровня витамина D, используемыми пороговыми значениями для диагностики дефицита и недостаточности, климато-географическими особенностями регионов, а также различиями в образе жизни обследованных популяций [2][6][7]. В то же время единым остается факт более низких концентраций витамина D у лиц с нарушениями углеводного обмена по сравнению с контрольными группами.

С патофизиологической точки зрения полученные результаты могут быть объяснены влиянием витамина D на чувствительность тканей к инсулину и секрецию инсулина β-клетками поджелудочной железы. Низкие концентрации витамина D ассоциированы с развитием инсулинорезистентности, нарушением функциональной активности β-клеток и повышением уровня гликированного гемоглобина (HbA1c) [5][7]. В литературе обсуждается также роль витамина D в регуляции системного воспаления, что дополнительно связывает его дефицит с метаболическим синдромом и прогрессированием предиабета в СД2 [6][8]. Наши данные сопоставимы с результатами исследований Kawahara и соавт. (2022), которые показали положительный эффект терапии активными формами витамина D на замедление прогрессирования предиабета в СД2 в японской популяции [8].

Полученные результаты имеют важное клиническое значение. Высокая распространенность дефицита витамина D среди лиц с предиабетом и СД2, особенно в возрастных группах старше 45 лет, обосновывает необходимость регулярного контроля уровня D в крови в этой категории пациентов. Выявление и своевременная коррекция дефицита могут рассматриваться как один из компонентов комплексной профилактики прогрессирования нарушений углеводного обмена и снижения риска сердечно-сосудистых осложнений.

Таким образом, результаты исследования подтверждают тесную взаимосвязь дефицита витамина D с нарушениями углеводного обмена и подчеркивают значимость учёта возрастных и гендерных факторов при оценке риска и разработке профилактических мероприятий.

У пациентов с предиабетом и впервые выявленным СД2 зарегистрированы статистически значимо более низкие уровни витамина D по сравнению с контрольной группой без нарушений углеводного обмена. Наиболее выраженный дефицит выявлен в группах с СД2, преимущественно среди женщин и лиц в возрастных категориях 45–59 и 60–74 лет. В г. Андижане дефицит витамина D отмечался у всех обследованных пациентов с СД2, тогда как в Мархаматском районе его частота составила 40,3%.

Источники финансирования. Отсутствуют.

Конфликт интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с содержанием настоящей статьи.

Участие авторов. Все авторы внесли значимый вклад в проведение исследования и подготовку статьи, прочли и одобрили финальную версию статьи перед публикацией, а также согласились нести ответственность за все аспекты работы, гарантируя надлежащее рассмотрение и решение вопросов.